Игра Сына Ветра

Проникнув в фигуру своего переводчика, журнал Corredor провел целое утро с Карлом Льюисом во время его визита в Мадрид при помощи Фонда Санитас.

В 61 год лучший спортсмен 20-го века продолжает вызывать такой же большой интерес в средствах массовой информации, как и сопротивление, которое, кажется, оказывает его сверхъестественное тело с течением времени. Живая история лучшей эпохи легкой атлетики, прыгун-спринтер невероятной пластичности и бывший рекордсмен мира, человек, имеющий девять золотых олимпийских медалей (плюс восемь чемпионатов мира) и установивший рекорды 9,86 на 100 м, 19,75 на 200 м, 8,87 метра в длину и 37,40 секунды в беге 4х100 м продолжают говорить. И с искренностью, как его флагом, он не уклоняется ни от одной темы.

26 и 27 октября Карл Льюис посетил Мадрид в рамках мероприятия, организованного Фондом Санитас в поддержку развития инклюзивности в спорте, Inclusive Sports Night, где вечная олимпийская чемпионка выступала послом вместе с паралимпийской пловчихой Терезой. Пералес прольет свет на инициативу проведения вторых Инклюзивных игр в 2024 году после Олимпийских и Паралимпийских игр в Париже. Гала-концерт прошел успешно, чему способствовала безграничная симпатия его крестного отца и крестной матери. Но сначала на протяжении первой половины дня американский миф общался с несколькими СМИ одно за другим, а в перерывах между ними старательно позировал в фотосессии. Исключительным свидетелем всего, что он говорил, был его переводчик на этом мероприятии.

День марафона для спринтера?

Да, вынужденная стихия. Неотложная медицинская помощь пассажиру на борту его самолета привела к огромной задержке в аэропорту Франкфурта. Результат: он приземлился в Мадриде во второй половине дня 26 октября, а не в начале утра. Последствие: его встреча со СМИ была возобновлена ​​на следующий день.

Центр района Чамбери, 8:45. Переводчик уже пятнадцать минут находится в замешательстве, когда Фредерик Карлтон Льюис (Бирмингем, Алабама, США, 1961) появляется в фотостудии Espacio Cenital, чтобы дать свое первое интервью, конкретно El País Semanal. Печать — заглавные буквы. Вымысел расскажет вам, что бывший девятикратный олимпийский чемпион и восьмикратный чемпион мира только что вышел из бассейна «Кокон», реальность подтверждает, что 61 год — это лишь вздох в его бессмертном существовании, отмеченном грацией его движений и мускулов. взрывное удлинение и невероятная гибкость, что было продемонстрировано в постановке его шага на последующей фотосессии. Рост потомка Эола все еще составляет шесть футов два дюйма. В восьмидесятые годы он весил на весах 175 фунтов (около 80 килограммов), и если сейчас он и превышает его, то не именно из-за жира. Никаких ее следов. Его дерзкая задница по-прежнему представляет собой массу мышц.

Король Карл не был самым быстрым на стартовых блоках, и теперь эта характеристика, похоже, перешла и на его прозопию. Он говорит с особой интонацией, осознавая интерес, который он вызывает; Никто не отводит от этого глаз, за ​​этим следят все, начиная с пресс-менеджеров Фонда Санитас. Почему Карл Льюис стал продвигать инклюзивный спорт? Ну, потому что для него инклюзивность изначально является жизненно важным вопросом, имеющим расовые корни. На самом деле это борьба всей его жизни, жизни его семьи и друзей; приобрести то, что принадлежит вам по неотчуждаемому праву. Равные права. Его мать Эвелин является его примером; цветная женщина и спортсменка столкнулись с препятствиями на соревнованиях. А сын уверяет, что «самопожертвование его семьи – залог его успехов».

Самое сложное испытание

Сразу переводчику понятно, что интерес к изложению Льюиса — повод взорвать максиму переводчиков: слушай, переводи и молчи. Сын Ветра никогда не стесняется слов, и сегодня его можно слушать, переводить и рассказывать. Надо сказать, что прыжки в длину — самое сложное испытание в легкой атлетике, что доказано немногочисленными доминантами, которые были у нее на протяжении всей истории, и ее нынешним застоем.

«Я 71 раз прыгнул на высоту 28 футов [8,53 м], прежде чем прыгнул на 8,87 метра. Как кто-то сможет сейчас приблизиться к высоте 8,90 м, если он всего один раз в жизни прыгнул на 8,50 м?» К нехватке отличных оценок феномен Алабамы добавляет то, что долгие периоды времени, прошедшие до того, как были побиты рекорды по прыжкам в длину, являются еще одним доказательством их дьявольской сложности. «От рекорда Джесси Оуэнса до рекорда Ральфа Бостона прошло 25 лет. От Бимона до Пауэлла 23 паса, а рекорд Пауэлла теперь длится 31».

Вводящий в заблуждение образ

Совершенство его шага и техники бега, то визуальное наслаждение, которое превращало тебя в катодного наркомана, было результатом полной работы. «Это было легко, потому что, когда ты делаешь работу на 100%, техника дается легко», — умудряется сказать он, пытаясь описать ощущения, которые он испытывает во время бега.

Образ Карла Льюиса, пришедший к нам в 80-е годы, включал в себя определенную заносчивость, учитывая, что он производил впечатление человека, который мало работает, особенно в прыжках в длину. В свое время СМИ не поддерживали Льюиса. По его мнению, в США всех спортсменов, отметивших вехи в истории своих дисциплин, всегда представляли «засранцами» и не воспринимали хорошо. «Это произошло с Джесси Оуэнсом, с Биллом Расселом, с Билли Джин Кинг, с Джоном Карлосом и Томми Смитом, и со мной», — говорит он. И он подчеркивает сложность подготовки до четырех соревнований с соперниками своего времени, «а также с федерациями». Его отношения с брендами также не были идеальными, поскольку в конечном итоге они отказались от него. И он отвергает тот факт, что они годами доминировали над спортсменами.

Разочарован нынешней легкой атлетикой.

Льюис гордится тем, что боролся за профессиональную легкую атлетику, в которой спортсмены могли быть владельцами своего календаря и получать достойное вознаграждение, ценой разрушения своего тела и риска своим здоровьем ради последующего удовольствия публики.

«Но легкая атлетика стала самоуспокоенной, считается, что она находится на уровне тенниса, баскетбола или американского футбола, но это не так», – отмечает он, прежде чем заявить, что «она находится в застое». Дважды он сравнивает упадок легкой атлетики с упадком сети универмагов Sears, обанкротившейся с 2018 года. «Каталог был ключом к Sears, но они не знали, как адаптироваться к эпохе Интернета. То же касается и легкой атлетики», — говорит он. «Легкая атлетика больше не борется за свое пространство, в отличие от паралимпийских и инклюзивных видов спорта. Вы не услышите, чтобы они говорили, что им нужен бассейн поменьше и чтобы соленая вода плавала лучше», — объясняет он Diario As, уважительно глядя на паралимпийскую пловчиху Терезу Пералес. «Они борются за свое пространство и право там находиться, и так и должно быть», – заключает он.

Не верит он и в то, что феномен Усейна Болта способствовал укреплению легкой атлетики. «Он продолжал деградировать», — говорит он. Он жалуется, что сегодня общество не завершает передачу культуры усилий и что легкая атлетика также является сговорчивой добычей. Он, будучи спринтером, умел сочетать скорость и прыжки, потому что был готов принять сложность такого предприятия. «Сейчас этого никто не делает», — вспоминает он. Дважды в неделю он тренировал подходящую гонку не на пит-лейн, а на трассе, забывая о доске. И только два раза в месяц прыжки. Это плод убеждения, что 95% прыжков в длину — это забег на подходе.

Спикер, инвестор и тренер

Карл Льюис занимается несколькими задачами. Он ведет переговоры со своим фондом, является инвестором компании-единорога (стоимость которой превышает миллиард долларов), является послом Организации Объединенных Наций при ФАО, был актером, а также продвигал различные коммерческие бренды. В Университете Хьюстона он работает с группой молодых спортсменов, которым прививает важность техники бега, что, как он объясняет, было основой его шага. Совершенство абсолютной элегантности, сэкономившее усилия. И он детализирует это: «Это цикл, в котором разгибатели бедра должны сочетаться с ахилловым сухожилием, правильная постановка стопы, чтобы набрать импульс, иначе это замедлит вас». Однако он подчеркивает, что лучшими спринтерами в истории были пещерные люди. «Если они не бежали очень быстро, то служили ужином».

Вопрос о финале прыжков в длину на чемпионате мира в Токио в 1991 году повторяется все утро. Льюис уже предположил, что лучшим соревнованием в его жизни было то, которое он проиграл. «Тридцать один год спустя вы рассказываете кому-то, что в тот день, когда вы прыгнули на 8,68, 8,83, 8,91, 8,87 и 8,84 метра, вы не выиграли, и вам не верят». В парадоксе того, что самый одаренный спортсмен сошел с дистанции, не установив мирового рекорда в соревновании, не поднявшись на 30 футов, вундеркинд категорически утверждает, что это нормально, что он не променял бы такую ​​высоту ни на одну из своих медалей. «Моя внучка однажды покажет эти медали своим внукам или даже правнукам», — сказала она позже Marca.

Настороже перед лицом непрекращающегося расизма

Наступает утро, и уже в штаб-квартире Фонда Санитас Карл Льюис решительно показывает Ла Вангардии свою самую политическую сторону посредством видеоконференции. «Я демократ», — говорит человек, который пытался баллотироваться в Сенат Нью-Джерси в 2011 году (в конце концов ему пришлось снять свою кандидатуру, не выполнив установленный минимум в четыре года проживания в штате). «Республиканцы пытаются заставить людей поверить, что государственные услуги — это бесполезная трата, которая предоставляется бесплатно, хотя на самом деле мы за них платим». И он считает себя духовным человеком, а не религиозным. «А мой отец был баптистским проповедником».

Проблема расизма выходит на первый план. «Я страдал от этого ежедневно с самого начала, раньше и сейчас». Рожденный в сегрегации, он уверяет, что не может лично коснуться какого-то конкретного случая. «Поскольку это жизненно важный, постоянный опыт всей моей жизни, повседневной жизни всех нас, систему нельзя свести к конкретному примеру». В детстве он познакомился с Мартином Лютером Кингом и Розой Паркс. Его родители были участниками Движения за гражданские права. «В церквях люди разделили задачи, особенно во время бойкота отдельных автобусов [автобусная забастовка]; «У кого была машина, предлагали взять больше пассажиров, взамен могли позаботиться о детях и т. д.»

Мятный Дональд Трамп и его разговорчивость ускоряются. «Благодаря Обаме мы увидели, что равные права возможны и что это должно быть принято всем обществом. Но затем приходит Трамп и говорит сторонникам превосходства белой расы: «Вы не делаете ничего плохого, так думать — это нормально». И он считает, что сейчас социальная ситуация плохая. «В тот год, когда был убит Джордж Флойд, еще трое были убиты точно так же, но изображений не было. Поэтому, если ко мне когда-нибудь подойдет полиция и прикажет выйти из машины, я этого не сделаю. Я позвоню на телеканал, переведу Инстаграм в режим прямого эфира, чтобы то, что может произойти, можно было увидеть в прямом эфире».

«В моей стране мы еще не закончили предполагать, что цветные люди могут процветать, иметь свою собственность и бизнес. Это уже произошло в Талсе», — говорит он, намекая на резню 1921 года, произошедшую в районе Гринвуд в Талсе (Оклахома), населенном зарождающимся афроамериканским средним классом, где погибли сотни человек и было разрушено более 1200 домов. разрушены, также разбомблены с воздуха, а предприятия разграблены. «Это сделали белые!» — кричит он, к недоверию журналиста.

Нулевой прыжок из-за расизма

В перерыве исполнитель вспоминает и обращается к полубогу самостоятельно, сплетая воедино тему расизма и неспособности преодолеть девять метров. «Карл, давайте вернемся в 1982 год, к испытаниям в Индианаполисе, к тому 30-футовому нулевому прыжку, который на самом деле не был нулевым. Есть люди, которые утверждают, что их неизмерение произошло из-за расизма судей». «Конечно, особенно один конкретный!» — отвечает он сразу. И добавляет: «Судья на вышке предпринял попытку приказать судье на площадке сгребать прыжок, чтобы не допустить его измерения». Все это было очень грубо, но они пошли на это.

В тот день 21-летний Льюис прыгнул всего на 8,76 метра. Отголоски этого соревнования дошли и до Испании, где, по слухам, Карл Льюис прыгнул на 9,14 метра в спорной попытке, не оставив при этом на грунте никакого следа своей кроссовкой. Льюис всегда ясно понимал, что ложное толкование правил имеет расистские мотивы. На YouTube даже сын одного из судей теста утверждает, что главный судья был открытым расистом и что все это знали. Прыжок не измеряли, но след на песке явно превышал чиримболо с цифрой 9. А поскольку тридцать футов равны ровно 9,14 метра, поскольку в Испании Льюис всегда считался ростом 9,14 метра. Еще один жестокий парадокс: никто тогда не мог предположить, что Льюис никогда больше не сможет совершить такой прыжок.

Утро наступает, и Льюис, лучший спортсмен 20-го века по версии МОК, лучший спортсмен по версии World Athletics и олимпиец века по версии Sports Illustrated, после каждого интервью регулярно рассказывает о закусках, поданных на столе. . Его скандальное тело продолжает гореть, требуя источников энергии. Этим моментом расслабления пользуется переводчик, для которого в американской спортивной культуре момент эстетического пика отмечается прическами баскетболиста Джулиуса Ирвинга в 70-е годы, афро и Карла Льюиса в Лос-Анджелесе 1984 года. , кисть с плоской вершиной). «Можете ли вы поверить, что в последние годы его носят многие молодые люди?» — говорит он со смехом, а затем продолжает, что недавно встретился и разговаривал с доктором Джеем на мероприятии в Хьюстоне. «Теперь я не смог бы отрастить их так, даже если бы захотел», — сетует он, указывая на и без того редеющие локоны на передней части головы.

Lección de anatomía

Около 13:00 перед интервью TVE Карл Льюис снимает рубашку, чтобы надеть корпоративную футболку Фонда Санитас в поддержку инклюзивного спорта. Это несколько мгновений, в которые каждый не отводит взгляда от его мускулов, чистого волокна, ставшего даже в 61 год. В 17 веке Рембрандт выбрал бы его для написания своего «Урока анатомии» без необходимости использования разрезанной модели. После этого в качестве материала для фонда будет снят разговор между ним и Терезой Пералес, а также рекламный ролик по подиумам и садовым площадкам штаб-квартиры Sanitas, откуда он машет на прощание переводчику на расстоянии. Он уже выполнил свою миссию и покидает здание.

Улыбка из 32 очень белых зубов в гигантском ряду венчает рукопожатие и геркулесовы объятия, почти сокрушающие переводчика.

Сейчас 14:30, и переводчик уже у дверей все же решает подождать рядом с арендованным автомобилем, ожидающим американскую легенду. Он хочет ей что-то сказать. Он хочет сказать ему, что с тех пор, как его больше нет, легкая атлетика уже не та, что иногда мы ищем его между стартовыми колодками, в песке ямы и на выходе из 200-го поворота. Но в этом неповторимом следе нужно быть реалистом и требовать невозможного. Поэтому, когда Сын Ветра приближается к машине, переводчик успевает только сказать: «Карл, когда я был подростком, я думал, что ты — высшее существо. Теперь я полностью в этом убежден». Улыбка из 32 очень белых зубов в гигантском ряду венчает рукопожатие и геркулесовы объятия, почти сжимающие переводчика, который теперь успевает услышать только: «Я это ценю!»